ГБОУ СОШ с. Красное Поселение
Класс 11
Педагогическое сопровождение: Виссарионова Наталия Геннадьевна
Тематическое направление: Нацизм и неонацизм: история и современность.
Жанр сочинения: рассказ
Тема сочинения:
                                                                                                     Ориентир - самоуничтожение
         Декабрь 2025 года подходит к концу. Скоро Новый год, а на душе у капитана ВСУ Миколы Викторовича Чубаря погано и вовсе не празднично. Как кадровый офицер он понимал, что они в котле, начальство как будто забыло о них. Вот уже две недели они не вылезают из блиндажей: российские дроны контролируют небо. Одно радует в этой ситуации, что не нужно показывать подчинённым, что ты веришь в победу. Кто поумнее ¬– сами всё понимают, остальные тоже притихли. Боеприпасов нет, еды почти нет, вода кончилась давно, но, слава богу, выпал снег.
        В Киеве у капитана Чубаря жена и двое детей. Им не должно быть стыдно за него: он воюет не за страх, а за убеждения. И в его личных вещах лежит пять жетонов российских солдат, уничтоженных им уже здесь, под Купянском. Он не помнит их лиц, потому что это просто враг, «русня».
Капитан, не вставая с нар, завернулся поплотнее в бушлат, хотел посмотреть, кто пришёл – от входа повеяло холодом. Но что-то удержало его, и он сквозь прикрытые ресницы стал наблюдать за вошедшим. Тот был примерно такого же возраста, что и капитан, но форма на нём была не украинская и не российская. Это была форма советского солдата. Микола стал вглядываться в лицо, и, когда узнал, его словно разбил паралич: он не мог шевельнуться. Перед ним стоял его дед Чубарь Иван Петрович. Он узнал его по фотографии, сделанной в Берлине в мае 1945 года.
Сам Микола помнил деда крепким, кряжистым стариком, с которым любил выходить из дома 9 Мая. Тогда он очень гордился дедом, на груди которого поблескивали два ордена и пять медалей. А потом… Потом всё изменилось, деда не стало, в День Победы всё реже можно было видеть ветеранов. И в душе Микола был рад, что дед не дожил до этого времени: трудно было бы всё объяснять. Да и понял бы дед?
        Иван Петрович подвинул ящик из-под снарядов так, чтобы видно было лицо внука, и сел.
- Здорово, Колька.
- Здорово, дед, - Микола сел на кровати так, чтобы тоже хорошо видеть деда.
- Воюешь, значит, - не то спросил, не то подтвердил свои мысли Иван Петрович.
- Воюю.
- А с кем? – резко и в упор спросил дед.
Микола молчал. Если бы дед спросил, за что он воюет, он ответил бы уже заученной фразой: «За незалежнiсть, за рiдну Украiну». А сказать деду, против кого он сражается, Микола почему-то не мог.
А дед словно всё понимал и без слов:
- Не спокойно нам там. Мне говорят, сходил бы посмотрел, что делается… Свои своих истребляют.
- Москали мне не свои, - на автомате выпалил внук.
-Да, трудно вам всем, - после долгого молчания сказал Иван Петрович. – Нам было легче. Со мной в разведроте были и русские, и украинцы, и грузины, и буряты.  И все были свои. И враг у нас был один.  Когда меня в 42-м ранило тяжело, так Серёга Петров из-под Куйбышева меня пять километров на себе тащил. Нас тогда от всей группы двое и осталось. И донёс, а мог бы и должен был бросить, потому главное было - выполнить приказ и доставить разведданные.
Дед ещё что-то говорил, но капитан Чубарь не слышал. В голове у него, как молотком, стучало: «Серёга Петров из-под Куйбышева». Среди трофеев капитана есть жетон Сергея Владимировича Петрова из Самары. Может быть, просто однофамильцы? Но на шевроне солдата была надпись: «Правнук солдата, сражавшегося с фашизмом».
    Внук не смел поднять глаза на деда. Знает или нет? Если нет, то зачем рассказал про это? Живой был, не рассказывал, а сейчас рассказал. Микола был уверен,  возьми сейчас он этот жетон, он бы прожёг ему ладонь.
- Бандеру, слыхал, славите, - снова стали долетать до Миколы слова деда. – А вы знаете, что эти «лесные братья» над людьми творили. Я освобождал Закарпатье, видел. Тебе не рассказывал: нельзя ребёнку такие вещи знать. А после, видать, некому было рассказать. Да и после войны всё на немцев валили. А немцы-то чьими руками всё делали? Бандеровцы были на подхвате. Даже в газетах об этом не писали, чтобы не обидеть украинцев. А надо было бы называть, кто есть кто. Может, сейчас постыдились бы себя бандеровцами або нацистами прозывать.
- Это так, для многих просто пропаганда, - отмахнулся Микола.
-  Пропаганда, - дед горько усмехнулся, - фашисты любили пропагандировать, чтобы люди сами в газовые камеры лезли и благодарили рейх за оказанную честь. Нет, Николай, просто так ничего, особенно на войне, не бывает. Бандеровская сволочь всегда останется сволочью, которая свою звериную сущность прикрывала словами о родине. И нацист есть нацист. А иначе можно договориться до того, что и эсэсовец не фашист, а борец за независимость и процветание Германии.
Иван Петрович встал и пошёл к выходу.
- Дед, что же мне делать? – как в детстве, спросил Микола вдогонку.
- Думать, как вам всем быть, кто ваши истинные враги. Есть такие моменты в жизни, когда человек сам должен принять решение.
Уже на пороге дед обернулся и, словно вспомнив, сказал:
- Поэт Геннадий Жуков стихотворение написал про вас «Мне позвонил мой дед, погибший на войне». Почитай при возможности.
         Дед ушел, капитан Чубарь только сейчас огляделся по сторонам и понял, что никто в блиндаже, кроме него, деда не видел. Что это было? Сон?
Капитан резко встал и вышел из блиндажа. Пока не начало светать, он решил дойти до того места в укрепрайоне, где можно поймать интернет. Когда он добрался и начал дрожащими пальцами включать телефон, было уже светло. Но ни это сейчас занимало капитана Чубаря. Как за соломинку, он хватался за надежду, что не найдет никакого стихотворения. Нет, нашел: 
Мне позвонил мой дед, погибший на войне,
И попросил: "Скажи оставшимся в стране,
Которую я спас, что весь мой полк скорбит,
Что от славянских пуль славянский сын убит".
       Если есть стихотворение, значит был и разведчик Сергей Петров из-под Куйбышева, которому он обязан своим рождением. И у него мог быть правнук Сергей Владимирович Петров, который носил имя своего прадеда и которого убил капитан ВСУ Чубарь.
 Микола отключил телефон, поднялся во весь рост и пошел. И как назло, ни одного дрона. Уж лучше бы конец, какой-никакой, а конец.